Колодкин Вадим Викторович

Колодкин -1

Вадим Колодкин родился в семье служащего 9 августа 1916 года в Краснодаре, а школу окончил уже в Ростове-на-Дону. После школы он пошел в фабрично-заводское училище при Ростсельмаше, успел год проработать слесарем на заводе, прежде чем в 1934 поступить в Ростовский машиностроительный институт, который  закончил в 1940, получив диплом по специальности «Станки, инструмент и механическая обработка металлов».

Выпускаясь из вуза, выпускники в то время обязательно получали воинское звание, поскольку в курс института входила вневойсковая военная подготовка. Вадим Викторович получил звание младшего лейтенанта артиллерии и, как только началась война, ушел добровольцем на фронт, отказавшись от брони. За два года он прошел путь от командира взвода до помощника начальника штаба артполка, защищал Керчь и Сталинград, а в 1943 году получил назначение в Барнаульское училище, хотя рвался и дальше освобождать захваченную врагом землю. Но к этому времени людей, имевших высшее техническое образование и знающих артиллерию, осталось так мало, что более важной была задача подготовки новых офицерских кадров.

В октябре 1944 Вадима Викторовича переводят на Горьковский машиностроительный завод помощником военного представителя. Там он с небольшим перерывом работал до 1970 года, причем последние четырнадцать лет – в должности старшего военпреда. По воспоминаниям дочери, отец почти никогда не говорил о войне, а если уж приходилось – рассказывал лишь о том, что можно было вспомнить с юмором.

В 1948 Колодкин поступил в заочную адъюнктуру артиллерийской академии. Днем времени на диссертацию не оставалось, так что все идеи и разработки приходилось проверять по ночам, вытачивая на выделенном станке нужные детали. Наконец, работа была закончена, кандидатские экзамены сданы, но защититься он не успел – академию расформировали. Именно в это время руководством страны артиллерия была признана бесперспективным видом вооружения.

Наверное, можно было бы защититься где-нибудь еще, но в этот момент Вадима Викторовича вдруг подвело здоровье – сказалось напряжение военных и первых послевоенных лет. Он долго не хотел признавать свою болезнь. На все аргументы жены, всерьез обеспокоенной его состоянием, неизменно отвечал: «Да я здоров как бык», и сопровождал свои слова акробатическими упражнениями. В студенческие годы он настолько увлекался акробатикой, что его даже звали работать в цирк.

В конце концов, в больницу лечь все же пришлось, требовалось серьезное обследование. Врачи нашли туберкулез почек, предлагали провести операцию по удалению одной из них, и лишь благодаря интенсивному курсу пенициллина удалось этого избежать. После выздоровления врачи требовали в течение нескольких лет вести размеренный и спокойный образ жизни, избегать перенапряжений, но Вадим Викторович не бросал акробатику и теннис. Летом 1962 года он даже выиграл городской блиц-турнир, проходивший на стадионе «Водник», где его соперниками были, в основном, студенты.

Имея за плечами войну, пройденную артиллеристом, и долгие годы работы военным представителем на Горьковском машиностроительном заводе, Колодкин знал об артиллерии если не все, то очень многое.  Так что когда Министерство оборонной промышленности стало искать человека, способного возглавить новый головной артиллерийский институт, не удивительно, что выбор пал на него.

Как вспоминает его дочь, Вадим Викторович далеко не сразу согласился на это предложение. Вопросов в организационный период было больше чем ответов: создаваемый институт не имел ни достойной материальной базы, ни достаточного количества специалистов.  Будущий директор прекрасно представлял себе объем предстоящей работы и, как человек ответственный, взвешивал свои возможности.

Но приняв решение возглавить ЦНИИ «Буревестник», он ушел в работу с головой. Многие проблемы удавалось решить лишь благодаря его личным качествам – настойчивости, упорству, умению налаживать отношения. А вот для семьи это время стало серьезным испытанием. Вадим Викторович просто игнорировал свои проблемы со здоровьем, часто ездил в командировки, и это каждый раз заставляло его близких нервничать.

И все же, несмотря ни на что, это время стало одним из самых счастливых периодов в его жизни. Колодкин всегда любил работать на результат, и коллектив института оправдал его ожидания, сумев добиться очень многого.

 Колодкин

В 1970 году все сотрудники вновь созданного ЦНИИ размещались на небольшой территории четвертого корпуса машзавода. Площадей не хватало, поэтому конструкторам приходилось работать в две смены. В этих условиях собственное здание было жизненно необходимо. Но вопрос этот был не простым.

Во времена плановой экономики любые  внеплановые работы всегда представляли проблему, которую было просто невозможно решить самостоятельно. Обратились с письмом к министру миноборонпрома Звереву С.А., с просьбой выделить институту две типовые московские школы, из которых рассчитывали собрать здание инженерно-лабораторного конкурса. Министр наложил резолюцию: «ЦНИИ «Буревестник создать при условии поставки 2-х школ», но руководство Мосстроя отказало категорически, сославшись на то, что чисто физически не могут этого сделать.

Заместитель директора по общим вопросам Кашичкин по своим каналам разузнал, что на складе у Мосстроя есть неукомплектованная школа. Решили забрать хотя бы ее, а недостающие панели заказать. Все готовые железо-бетонные конструкции были доставлены в Горький баржей, а оттуда – прямо на стройплощадку.

Но проблемы на этом не закончились. Надо было еще получить чертежи на школы в «Мосгражданпроекте», и этим вопросом занялся сам Колодкин, которому пришлось доставать их через Госстрой СССР.

Параллельно с выбиванием строительных конструкций, искали будущую стройплощадку. Облисполком предложил институту участок под застройку, но место было неудобное, а главное, располагалось оно далеко от машзавода, где на какое-то время планировалось оставить всю производственную базу. За помощью обратились ко второму секретарю обкома КПСС  С.В. Ефимову. Благодаря его вмешательству, институт получил именно эту территорию, хотя организация «Радий» уже считала ее своей. В то время это были лишь буераки и болото, среди которых скоро должно было вырасти первое здание.

Строить решили своими силами. Для этого была создана специальная  группу капитального строительства. Надо сказать, ей удалось очень четко организовать работу, поэтому строительство прошло ударными темпами – в 1973 году первая очередь была уже закончена. Конечно, немалый вклад в этот успех внесли и отдел снабжения, и транспортный цех, и вообще все сотрудники, своими руками строившие для себя родной рабочий дом.

В 1975 году была получена документация на десятиэтажный инженерно-лабораторный корпус, в 1976 строительство началось. Новое здание тоже строили сами, причем в буквальном смысле. По разнарядке руководства и общественных организаций рабочий день сотрудников проходил на стройке. И это не считая субботников — воскресников, которые объявлялись, если надо было срочно и массово сделать какую-нибудь неквалифицированную работу. Часто задание, рассчитанное на несколько дней, удавалось сделать за смену, зато к концу 1978 подразделения института начали въезжать в новые помещения.

Личный вклад Вадима Викторовича в строительство здания института был столь велик, что в личной беседе он с полным правом шутил: «Этот корпус будет моим памятником».

 Untitled-8

Во вновь созданном институте не менее остро стоял кадровый вопрос. Местных специалистов было явно недостаточно, поэтому их  приглашали из других городов: Перми, Свердловска, Юрги, Ижевска, Подмосковья. Приезжающих обеспечивали и работой, и жильем – сначала общежитием, а потом квартирами, которые выделял институту машзавод в соответствии с приказом министра.

С каждым, кто поступал на работу, директор беседовал лично. Независимо от статуса человека, он разговаривал всегда уважительно и заинтересовано, как с коллегами. Исключением не были даже студенты, а потому новому сотруднику хотелось себя проявить, доказать свою полезность «Буревестнику».

Да и в целом в институте царила атмосфера сплоченной работы и дружеского сотрудничества. Ведь любой коллектив – живой организм, здоровый и развивающийся, если люди ладят и договариваются, и тяжело больной, когда побеждают интриги и амбиции. Коллектив же, родившийся в КБ3, обладал на редкость «крепким здоровьем». И в этом была немалая заслуга Вадима Викторовича, его замечательных человеческих качеств.

При выполнении важных и срочных работ или на отдыхе  директор всегда был вместе с подчиненными, общаясь на равных, но никогда не допускал пошлости и панибратства. Рассказывают о таком ярком эпизоде. Как-то раз важный проект завершали в самом конце года. Пришлось некоторым сотрудникам, заканчивая работу, задержаться в отделах до позднего вечера 31 декабря. Когда же была поставлена последняя точка, Колодкин пригласил всех в свой кабинет на небольшой предновогодний фуршет, а потом приказал развести по домам на машине.

В.В.  Колодкин, 60-летие

В.В. Колодкин, 60-летие

Вадим Викторович любил жизнь во всех ее проявлениях и очень ценил время, стараясь постоянно заполнять его полезными делами. Для него не существовало разделения вопросов на крупные и мелкие, важные и неважные. Любая проблема, тормозящая выполнение поставленной задачи,  решалась по-деловому быстро и  без шума.

Он был интеллигентом в самом высоком понимании этого слова, необычайно эрудированным человеком многообразных интересов и увлечений. Несмотря на большую занятость, директор всегда находил время собирать информацию и даже писать статьи. Уже тогда в журнале «Оборонная техника» была опубликована его статья «К истории машиностроительного завода», написанная в соавторстве с Г.С. Бревновым, а позднее, уйдя по возрасту с высокого поста,  Вадим Викторович продолжил тему истории завода и написал первую часть книги «Товарищ завод».

Лауреаты Государственной премии института. В центре - В.Колодкин, Г. Рындык

Лауреаты Государственной премии института. В центре — В.Колодкин, Г. Рындык

Институт бы организацией молодой, поэтому контроль со стороны вышестоящих органов был постоянным и тщательным: представители министерства обороны и военно-морского флота приезжали в Горький регулярно, а руководство института ездило отчитываться в Москву и Ленинград еще чаще. Сроки и качество выполнения НИРов и ОКРов постоянно рассматривались на научно-технических советах,  директор и замы лично выезжали на полигоны.

Все эти отчеты постоянно требовали  текстов и иллюстраций. Плакаты рисовались вручную на ватмане размером метр на полтора или метр на метр. Кроме них готовились альбомы, планшеты, справочные материалы и множество других документов. Все эти работы выполнялись отделом 45, которым руководил Анатолий Яковлевич Протасов.

Самым тяжелым, а главное – непредсказуемым днем была пятница. Нередко во второй половине дня сообщалось, что кто-то из руководства вызван на утро понедельника для доклада в министерство или Главное управление, а значит, все необходимые материалы должны быть готовы к вечеру воскресенья.

Подготовка не обходилась без казусов. Однажды поступило распоряжение подготовить серию плакатов, причем в задании четко оговаривалось их содержание. А надо сказать, что оформители достаточно хорошо разбирались в материале, потому, увидев, что предложенное содержание плакатов ошибочно, попытались убедить руководство изменить их. Но безуспешно – плакаты было приказано делать в заданном виде.

Решено было изготавливать макеты плакатов в двух вариантах: одном – заданном министерством, другом – исправленном. Оба варианта представили руководству. После рассмотрения Москва продолжает настаивать на своем. Пришлось и сами плакаты делать в двух вариантах, и оба отправлять в министерство.

В назначенный день первый вариант плакатов развесили для представления начальнику главка, тот заходит в комнату, рассматривает их и заявляет:  «Какой дурак придумал эти плакаты?» Один из присутствующих робко говорит: «Так это вы распорядились, Василий Павлович». На что тот не менее авторитетно отвечает: «Мало ли что я вчера сказал, сегодня я стал умнее». После чего повернулся и вышел.

Пришлось спешно развешивать другие плакаты, сделанные отделом по собственной инициативе. Рассмотрев их, начальник главка изрек: «Вот, совсем другое дело. То, что нужно», и с гордо поднятой головой покинул комнату.

Надо сказать, что Вадим Викторович всегда тщательно разбирался в материале, подготовленном для доклада, потому и излагал  его спокойно, убедительно, четко выделяя суть вопроса, что вызывало доверие к сказанному. Кроме того, вращаясь в среде, где умение отчитываться и согласовывать было едва ли не определяющим, Колодкин умело сочетал проявление пиетета к начальству со здравомыслием.

Анатолий Яковлевич вспоминает такой показательный случай. На одно из заседаний научно-технического совета в Москве приготовили ряд плакатов, которые сам Протасов повез утверждать на предварительное совещание. Директор приезжал непосредственно к заседанию НТС.

Плакаты были представлены заместителю начальника Первого главного управления миноборонпрома Хворостину, а тот взял и «зарубил» целых четыре из десяти, перечеркнув их карандашом крест-накрест. Анатолий Яковлевич пришел в ужас – переделывать было некогда и негде.

На следующее утро он встречает Колодкина на вокзале и докладывает обстановку, добавив, что не видит вариантов решения проблемы. Вадим Викторович подумал, и приказал отметки Хворостина аккуратно стереть. По тем временам это было более чем смелое решение, которое могло обернуться большими неприятностями. Но в тот раз все обошлось: материалы были отвергнуты не из-за неправильности, а лишь по случаю дурного настроения. Презентация прошла на «ура», горьковчан даже похвалили за хорошо выполненную работу.

В начале восьмидесятых директор задумался о том, чтобы внести в работу института серьезные изменения. Было приказано разработать документы, которые должны были определить порядок назначения на предприятия отрасли ведущих конструкторов-кураторов. Планировалось, что каждый из них будет вести одно из направлений артвооружения, а при  ЦНИИ «Буревестник» создадут общий Совет главных конструкторов.

В.В. Колодкин на 10-летии института

В.В. Колодкин на 10-летии института

Все это позволило бы централизовано определять политику создания нового оружия с участием всех предприятий. Но воплотить эти планы в жизнь Колодкин не успел – 25 мая 1982 года он был освобожден от обязанностей директора в связи с уходом на пенсию.

Он был прекрасным рассказчиком, часто острил, замечательно пел и читал стихи. Мог за ночь прочитать книгу в триста страниц, запоминая содержание и почти дословно – понравившиеся эпизоды. Очень любил принимать гостей, причем готовил сам, быстро и вкусно. Жена славилась лишь необыкновенными тортами.

Особенно запомнились его дочери два феерических праздника 1948 года – новый год и день рождения. Это было голодное время, еда была очень простой, но Вадим Викторович сумел поразить воображение всех гостей. На Новый год он сделал из сливочного масла фигуру Деда Мороза, а на день рождения – барашка.

У Деда Мороза была шапка-кубанка с красным верхом и кудрявым мехом, который проходил оторочкой по всей шубе. В руках у Деда Мороза был посох с настоящей электрической лампочкой. Барашек же был кудрявым весь и очень уютно лежал на тарелке. Невозможно даже представить, каких трудов стоило добыть нужное количество материала и изваять эти фигуры без всяких приспособлений.

Вадим Викторович как никто другой умел ценить простые человеческие чувства, поэтому люди всегда тянулись к нему со своими радостями и печалями. Здесь очень показательно его отношение к близким. Он всегда был внимателен к родителям, часто писал им, а когда ушел из жизни отец, и у матери стал развиваться склероз, стал отправлять по два письма в неделю, а в последний год – ежедневно.

Столь же трепетно он относился к внучке, стараясь дать ей все то, чего в свое время недополучила дочь, родившаяся накануне войны. Хотя семья дочери жила в другой области, он обязательно приглашал их на все праздники, часто ходил с внучкой в цирк, с восторгом рассказывая о ее реакции на тот или иной номер. А когда та поступила в Сормовскую математическую школу и стала жить вместе с ним, заменил ей отца.

Несмотря на бесспорное лидерство в семье, Вадим Викторович часто советовался с женой, помогал ей в домашних делах. Они вообще старались все делать вместе, часто ходили в театры и на теннисные корты, организовывали праздники. За ужином обсуждали театральные впечатления, прочитанные книги или встречи с интересными людьми. Колодкин был прекрасным рассказчиком и легко создавал возвышенную атмосферу.

Даже в последние годы, когда из-за обострившейся болезни конец мог наступить в любую минуту, Вадим Викторович никогда не позволял себе жаловаться на здоровье. Когда становилось совсем плохо, просто закрывался в своей комнате, из которой выходил только с улыбкой.

Хотя врачи обещали конец в любую минуту последние восемь лет, его уход все равно оказался неожиданным. Конечно, все старались поддерживать друг друга, но в доме долгие годы не удавалось возродить тот дух  оптимизма, который был присущ Вадиму Викторовичу. Вернулся он только с рождением правнука.

Информация предоставлена ЦНИИ «Буревестник»