Руководство авиационного завода в 1960-е годы

Генрих Иосифович Раскин  (1927 — 2006).  Окончил Куйбышевский авиационный институт (1951), работал на Воронежском авиазаводе (1951-55).
С 1955 г. — технолог Горьковского авиазавода им. С. Орджоникидзе. С 1958 г — начальник конструкторско-технологического  бюро (отдел 22, Ф-2), с 1965 г. —  замначальника отдела 22. С 1967 г. — зам главного технолога по антенному производству ( до пенсии, при этом продолжая работать в отделе 22). С 1991 года до эмиграции в Израиль в 1993 г. работал в фирме АэроРик.

Воспоминания публикуются по: http://chitatel2008.livejournal.com/ 

Новый главный инженер завода Сейфи

На заводе все больше разворачивалась работа по подготовке производства и запуску нового самолета МИГ-21 и в особенности фюзеляжа этого самолета. особенно усилилась эта работа с приходом на завод нового главного инженера Сейфи Талгата Фатыховича.
С Сейфи я много лет проработал в тесном контакте, иногда в очень тесном, иногда послабее, но из его орбиты я не сходил до самого конца его жизни. Работал я с ним вместе с 1957 по 1969 год. За эти годы я получал от него самые различные задания, работал вместе с ним над составлением разных технических проектов, написанием статьей, книг, технических отчетов и так далее…
Талгат Фатыхович был очень простым, приветливым и умнейшим человеком. Не терпел обмана и подхалимажа. Хотя он был добрым человеком, но когда это было нужно, он мог быть очень строгим и требовательным. Но самое главное он был очень грамотный и высококвалифицированный инженер. Он никогда не разменивался по мелочам, всегда умел видеть в любом деле главное. Для завода такой главный инженер оказался очень ценной находкой, и пришел он в нужное время – к началу запуска самолета МИГ-21.
Когда Сейфи впервые появился на заводе, его встретили очень неприязненно. Во-первых, он сменил главного инженера Миндрова, которого все хорошо знали и который не то что наказать, но даже отругать человека как следует не мог. И им были все довольны, он был свой. Хотя как главный инженер он был очень и очень слаб. И, во-вторых, Сейфи даже внешне не понравился – он был невысоким, толстенький, с лысиной, говорил с небольшим акцентом и что многим казалось совсем плохим – он был татарином и к тому же имел такое неудобоваримое имя и отчество. На одном из партийно-хозяйственных активов завода директор представил нового главного инженера, рассказал немного о нем и потом спросил какие будут вопросы к Сейфи. Было много вопросов, в том числе и не совсем корректных. Конечно сейчас я уже не помню все вопросы. Но один из вопросов и ответ Сейфи на него я запомнил навсегда.
Кто-то из начальников цехов спросил Сейфи почему он не сменил свое имя и отчество, ведь они так трудно выговариваются. Сейфи на это ответил: “Мое имя дали мне мои родители, имя отца мне очень дорого, если сменю имя или отчество, это будет предательством по отношению к моим родителям. На это я никогда не пойду. Из моего опыта работы я знаю, что к моему имени и отчеству вы скоро привыкнете и будете их очень хорошо выговаривать.” …
Сейфи на этом активе выступил очень по деловому, очень точно отметил многие недостатки в работе завода и очень толково изложил свою программу действия. Говорил он с акцентом, но зато без всякой бумажки.
Прошло совсем немного времени и все, кто сталкивался с Сейфи, очень хорошо запомнили его имя и отчество и никто не стал замечать его акцента. Сейфи вовлек в свою орбиту очень многих работников завода. Он ввел на заводе много технических новшеств, создал целую систему обеспечения качества и надежности самолетов. На Горьковский завод приезжали делегации почти всех самолетостроительных заводов обучаться разработке и внедрению этой системы. Но об этом немного позднее.

Работа в комплексной бригаде. Иосиф Вейгман

Но в первую очередь Сейфи вплотную занялся запуском и освоением самолета МИГ-21. Приказом по заводу он создал 3 комплексные бригады, которые должны были заниматься разработкой всей технической документации и плазовой проработкой чертежей фюзеляжа самолета. В эти бригады были включены наиболее квалифицированные работники отделов завода и цеха сборки фюзеляжа.
Головная часть фюзеляжа технологически расчленяется на три отсека и каждая бригада занималась своим отсеком. Каждая бригада состояла из 8-10 постоянных членов и при необходимости привлекались и другие работники завода. Бригаду переднего, самого сложного отсека возглавлял Синягин, среднего – заместитель начальника плазового цеха, заднего отсека- начальник технологического бюро фюзеляжного цеха.
Приказом по заводу все члены бригад освобождались от основной работы и им предписывалось заниматься только самолетом МИГ-21. Практически это не получалось, приходилось заниматься и текущими делами, то есть самолетом МИГ-19. Бригадам было выделено отдельное большое помещение. Периодически раз или два в месяц Сейфи заслушивал отчеты руководителей бригад о состоянии дел. Спрос с его стороны был очень строгий. Вначале я входил в состав бригады Синягина, был его заместителем. Потом Сейфи решил заменить руководителя бригады заднего отсека и назначил руководителем меня.
Комплексными бригадами была проделана большая и нужная работа по разработке всей директивной технологии, технологической и плазовой проработке чертежей самолета, по проектированию эталонной и сборочной оснастки, а также по освоению и внедрению в производство нового самолета. Работой этой я увлекался, она мне нравилась и выполнял я ее с большой охотой. В процессе работы в бригаде я все больше узнавал людей на заводе, все больше завязывал контакты с конструкторами и работниками цехов.
В это время я впервые встретился с очень хорошим человеком Иосифом Вейгманом, с которым не терял связей до самого конца работы на заводе. Тогда Иосиф работал технологом в цехе. Он был молодым специалистом, всего год или два как закончил Московский авиаинститут с отличием. Вначале мы с ним работали в разных бригадах, а затем он работал в моей бригаде. Иосиф хорошо разбирался в чертежах, быстро вникал во все вопросы, хорошо и быстро выполнял все мои задания.
…он был очень симпатичным человеком – порядочным и честным во всех делах. На него можно было во всем положиться. Он был очень эрудированным в технике и, особенно, в политике. Но он был очень беспомощен в житейских делах, и это его впоследствии очень подвело.
Иосиф был коммунистом, ярым приверженцем существующей системы. Я его в этом не поддерживал, и зная его порядочность, говорил с ним о недостатках системы довольно откровенно. Но ни я его, ни он меня убедить в своих взглядах не смогли. Несмотря на это мы с ним долгие годы оставались хорошими приятелями и были рады каждой встрече. Кроме того что Иосиф был хорошим технологом, он еще был и активным общественником. Вскоре он становится комсоргом цеха, а через некоторое время он становится секретарем комсомольской организации завода, несмотря на то что он был евреем. О нем говорили что это был лучший секретарь за все годы существования завода. По работе наши пути разошлись, но в течении всех последующих лет я с ним связь не терял.

Главный механик завода Резников

В процессе выполнения задания мне пришлось встречаться с очень интересным и очень хорошим человеком – главным механиком завода Резниковым Давидом Исаевичем. Резников начинал работать на заводе в 30х годах, с момента основания завода. На заводе его все знали и очень уважали. Он никогда не ругался, почти не повышал голоса, был очень спокойным и со своими подчиненными был всегда корректен. Он был специалистом высокой квалификации и хорошо знал свое дело. Какой-то период времени я с ним встречался довольно часто. Это было при обсуждении проектов станков, средств механизации, прессов и другого оборудования, необходимых для разработанных мной и Синягиным конвеерной линии в деревообрабатывающем цехе. Во время наших встреч Резников был поражен какую огромную работу мы выполнили за сравнительно короткий срок. Был он восхищен и качеством работ. Возможно поэтому он мне несколько раз настойчиво предлагал перейти на работу к нему, обещая мне ряд льгот. Единственно, что он мне не обещал — это получение в ближайшее время квартиры. По этой причине и по причине, что я очень втянулся в разработку документации на самолет МИГ-21, а также возможно, и в силу своей инертности в части смены работы, я Резникову отказал и остался работать в отделе N10.

Начальник отдела Протопопов

Начальником отдела 22 был очень опытный специалист – Протопопов Борис Дмитриевич. Он начинал работать на заводе еще в 1932 году, почти с момента основания завода. Начинал он работать конструктором по оснастке, хорошо показал себя и, когда в 1938 году был организован конструкторский отдел по проектированию оснастки, он стал его бессменным начальником и проработал в этой должности почти 40 лет. Я с ним вплотную проработал с 1957 по 1988 год до его ухода на пенсию. Он был человек вспыльчивый, горячий, мог отругать, даже унизить своего работника, но другим, в том числе главному технологу, руководителям завода своих работников в обиду не давал, всегда вставал на их защиту. В основном это был честный и порядочный человек.
У меня с ним всегда были очень хорошие отношения и ко мне он относился всегда доброжелательно. В работе у нас иногда складывались довольно сложные ситуации. Я не всегда соглашался с его мнением, возникали споры. Но я ни разу не помню случая, когда бы Протопопов повышал на меня голос и тем более наказывал, хотя он был моим начальником почти 30 лет.

Начальник производства – Култашев

Лев Георгиевич Култашев всегда ко мне относился хорошо. Поэтому немного о нем. По моему мнению он был очень порядочным, честным человеком и к тому же большой умницей. Он пришел на завод в начале войны и многие годы проработал начальником производства. По существу он был третьим лицом на заводе. Култашев имел семилетнее образование и ускоренные курсы техникума. Но несмотря на это, он прекрасно знал авиационное производство и главное, умел хорошо работать с людьми. Пользовался огромным уважением на заводе. Он очень редко повышал на кого-то голос, но его указания беспрекословно выполнялись. Култашев по происхождению был дворянином и никогда не вступал в партию.
Запомнилось мне несколько эпизодов в отношениях с Култашевым. Однажды вечером перед самым концом рабочего дня позвонил мне Култашев: “Генрих, нужно срочно спроектировать одну херовину для замены кронштейна крепления створки переднего шасси. Замену эту надо произвести на всех самолетах МИГ-21, находящихся в эксплуатации. Спроектировать приспособление надо сегодня, с тем чтобы завтра уже можно было изготовить 20 комплектов приспособлений. Я сейчас позвоню начальнику цеха оснастки, он с тобой свяжется, чтобы приступить к работе вместе с проектированием.”
Такая срочность возникла потому, что на одном из самолетов МИГ-21 в полете отлетела створка переднего шасси из-за разрушения кронштейна навески створки. Самолет благополучно сел, но происшествие явилось ЧП. Тем более, что при проверке были обнаружены трещины на этих кронштейнах еще на двух самолетах. Были прекращены все полеты на самолете МИГ-21 до устранения этого дефекта, то есть до замены кронштейна на всех самолетах, находящихся в в строю. Ответственным за это летное происшествие был наш завод и завод обязан был срочно, аварийно устранить дефект.
После звонка Култашева я оставил после работы трех опытных конструкторов и остался сам. Взял нужные самолетные чертежи и быстро нарисовал эскиз приспособления, посоветовался с конструкторами и они сразу приступили к проектированию В это же время ко мне прибежал начальник цеха оснастки с вопросом – когда будут чертежи. Вместе с ним мы обсудили какие материалы применить в конструкции приспособления из имеющихся в наличии у него на складе. Начальник цеха оставил большую бригаду рабочих во вторую смену и они почти вместе с нами по времени приступили к нарезанию заготовок. В общем на следующий день 20 приспособлений было изготовлено и 20 бригад рабочих из монтажно-ремонтного цеха разъехались по всему Союзу, по местам, где в войсковых частях находились наши самолеты. Култашев был очень доволен такой оперативностью в выполнении его задания и вскоре по заводу вышел приказ, где мне и другим работникам завода была объявлена благодарность и выдана вполне приличная премия.
Еще об одном событии в моей работе, связанном с Култашевым. Я тогда еще работал начальником бюро хвостовой части фюзеляжа. На хвостовой части фюзеляжа самолета МИГ-21 был расположен очень корявый агрега-гондола со створками. В гондолу вкладывался тормозной парашют. Изготовление этого агрегата шло очень тяжело в производстве. По этому вопросу Култашев собрал у себя совещание. Вызвал он человек 6 начальников цехов, начальника конструкторского отдела и меня. На совещании он сам присутствовал минут 5. Он только сказал: “Вот вас здесь собралось 6 инженеров и я скороиспеченный техник. Скажите, вы в состоянии решить вопрос по гондоле без меня или вам нужна моя помощь?” Мы почувствовали себя немного неловко и сказали, что решим этот вопрос. “Вот и хорошо, — сказал он, — я вас оставлю, вы тут пообсуждайте, вызывайте сюда кого нужно, но не расходитесь, пока все не решите и выложите мне все это в виде мероприятий.”
Мы просидели часов 5-6, много разбирались с чертежами, технологией, поговорили с мастерами, технологами и пришли к общему мнению, что нужно сделать, чтобы этот сложный узел шел нормально в производстве.

Смерть Сейфи и назначение главным инженером Силаева

В июле на заводе случилось печальное событие – неожиданно умер главный инженер завода Сейфи. С Сейфи я был много лет очень тесно связан по работе, у нас с ним были прекрасные дружественные отношения и его смерть и для меня была печальным событием. Встречались мы с ним довольно часто, встретились даже в день его смерти. В этот день после обеда, он собрал у себя в кабинете несколько заводских работников, помогавших ему в разработке и оформлении докторской диссертации, чтобы окончательно обсудить эту диссертацию. На этом сборе присутствовал и его оппонент из Москвы – заместитель начальника НИАТа.
Диссертация была почти готова, замечаний было немного, и мы совещались у Сейфи недолго. Кто-то из присутствующих обратил внимание, что Сейфи выглядит очень утомленным и сказал ему об этом. Сейфи ответил, что он себя чувствовал плохо утром. К нему даже секретарь вызывала врача и врач ему запретила работать и сказала, чтобы он немедленно отправился в больницу. Но потом он почувствовал себя немного лучше и остался на работе.
Совещание закончилось. Мы стали настаивать, чтобы Сейфи сейчас же отправился в больницу. Но Сейфи сказал, что работать он сегодня больше не будет и сразу же со своим московским гостем поедет к себе на дачу. Что он и сделал. Проезжая по центру города, Сейфи заметил какое-то кафе и вспомнил, что он сегодня еще не обедал. Он предложил своему попутчику зайти в кафе и перекусить. Они вышли из машины и стали переходить дорогу, но посередине улицы Сейфи стало плохо. Вызвали скорую помощь, но когда она приехала, Сейфи был уже мертв.
Сейфи были устроены пышные похороны. Гроб с телом выставили в заводском дворце культуры, где с ним прощались все, кто его знал, а знал его весь завод. Его пронесли по главной улице поселка до заводоуправления, провожало его несколько тысяч человек. На кладбище поехало 20 больших автобусов с провожающими. Когда его провожали, и над поселком и на кладбище, над провожающими пронеслись на очень низкой высоте со страшным ревом несколько самолетов МИГ-21.
Сейфи проработал на заводе сравнительно недолго, всего около 10 лет, но на многие годы оставил о себе хорошую память и как о первоклассном специалисте и как об очень хорошем человеке.
После смерти Сейфи главным инженером завода стал Силаев. После завкома Силаев работал заместителем секретаря парткома, заместителем начальника производства и заместителем главного инженера. Силаев начинал работать на заводе после окончания Казанского авиаинститута простым мастером и по всем ступенькам поднимался сам, достигал всего своим трудом. Он был неглупым человеком, обладал большой работоспособностью, умел подлаживаться под начальство, и поэтому думаю, что до заместителя главного инженера он дошел сам без какой-либо посторонней помощи. …
Став главным инженером, Силаев больше работал как администратор. Чисто техническими, инженерными делами он занимался мало, и в этом отношении до Сейфи ему было очень далеко. Как с главным инженером я с ним встречался значительно реже чем с Сейфи.

Смерть Ярошенко

Летом 1971 года умер директор нашего завода Ярошенко Александр Ильич. Если Сейфи умер внезапно, почти на рабочем месте, то Ярошенко перед этим долго болел, и часто, в связи с этим, отсутствовал на работе. Болезнь его была неизлечимой – рак.
Похороны Ярошенко были такие же торжественные как и похороны Сейфи. Гроб с телом был установлен в заводском клубе. Прощаться с ним приходили тысячи работников завода и жителей поселка. Его также пронесли по главной улице поселка. За гробом шло огромное количество людей, и над ним также на небольшой высоте с включенным форсажем пронеслись самолеты МИГ-21.
Ярошенко стал директором завода после того как он был парторгом на Новосибирском авиазаводе. Обычно люди, попавшие на руководящие хозяйственные посты из партийных органов, становятся или вернее остаются демагогами, хапугами, грубыми, нечестными людьми. Но Ярошенко таким не оказался, мне кажется, что он был честным и порядочным человеком.
Ярошенко был директором завода 18 лет, больше чем кто-либо из директоров до него и после него. При нем завод по своим мощностям, производственным площадям и по имеющемуся оборудованию вырос в несколько раз. Во много раз увеличилась и жилая площадь заводского поселка. Ярошенко не очень сильно разбирался в технике, но он был хорошим организатором, толковым и умным человеком.
Отношение ко мне у него почти всегда было доброжелательное. …
После Ярошенко и. о. директора стал Рензин Михаил Яковлевич, который работал заместителем директора. Рензин был евреем и директором такого завода его бы никогда не поставили. Но в данном случае была не только эта причина. Просто Рензин на директора не “тянул”. Он был слаб в технике, не очень требовательный и волевой человек и не обладал таким умением работать с людьми каким положено директору завода.
Через 3 месяца приказом министра директором завода был назначен Силаев. Предварительно, как водится, его вызывали на собеседование в ЦК партии. Собеседование он прошел нормально, в расовом отношении он был чист и в ЦК дали добро на его назначение. Став директором, Силаев стал работать даже лучше, чем он работал главным инженером. Когда он работал главным инженером его сравнивали с его предшественником Сейфи и на фоне Сейфи Силаев сильно прогадывал. Сейфи был кандидатом технических наук и в технических вопросах разбирался значительно сильнее Силаева.
Как организатор Силаев конечно уступал Ярошенко, но лучше его разбирался в технике.

Главным инженером завода вместо Силаева назначили Геращенко Александра Николаевича. С ним я был знаком, когда он еще работал начальником цеха 21.